Ничто так не способствует
осуществлению задачи объединения всех,
как пение, которое «создает общий голос».
Климент Александрийский
Вначале было утро. Утро как заря человечества, рождение великого народа. Вначале было соло. Соло Сергея Клевенского на свирели. Вышел человек в красной шапочке, сел на табурет и заиграл…
Музыка льется неспешно, нежно, тихо и таинственно. От маленького ее «огонька» разрастается целый мир. В нем теплится что-то очень знакомое, родное, но давно забытое. А звук набирает высоту, раздвигает горизонты и уносит слушателей далеко-далеко – туда, где когда-то начиналась Русь.
Одна за другой выходят на сцену девушки. Неспешно собираются они вокруг одинокого музыканта. Их облик вне времени, но узнаваемо славянский. Просторные, почти бесцветные рубахи и свободные джинсы расцветок от индиго до неопределенно голубого. Красные бусы, яркая помада на губах, распущенные волосы и алая атласная лента до полу – воспоминание о косе до пят, неизменном атрибуте русской девушки.
С такой музыкально-театральной зарисовки (она называется «Карские ворота») начинается сюита «Из варяг в греки», в подзаголовке обозначенная как «Русский ковчег». География здесь не главное, хотя по-своему она в проекте тоже представлена – песнями сурового севера и казачьей вольницы, средней полосой и пермскими напевами... Но, согласно замыслу автора проекта, дирижера Московского театра «Новая опера», лауреата Национальной театральной премии «Золотая Маска» Дмитрия Волосникова мы отправляемся в музыкальное путешествие не через пространство, но во времени. Не вширь, но вглубь. Сюита «Из варяг в греки» занимает всего полтора часа, но за это время успеем прожить весь космос бытия русского человека, а по сути – вспомнить то, что архетипически зашифровано в генетическом коде каждого из нас.
Важной предысторией этого проекта был «Адиемус» британского композитора Карла Дженкинса в постановке Дмитрия Волосникова с Джаз-хором Свердловской детской филармонией (премьера в 2017 году). Новый проект по своему масштабу, размаху и глубине заложенных в нем смыслов не уступает своему «старшему брату». В центре происходящего все также Джаз-хор под управлением заслуженного работника культуры РФ Марины Макаровой. Джаз-хор, уже прошедший «Адиемус», наработавший необходимый опыт и готовый выйти на новую ступень своего и без того немалого мастерства.
Создавая сюиту о русском космосе, Дмитрий Волосников привлек к проекту еще одну мощную силу – профессиональных музыкантов проекта «Этносфера», центром внимания которого уже не одно десятилетие является сохранение и развитие русской традиции в новых формах современной музыки. В проект вошла авторская музыка, обработки русских народных песен, созданные тремя лидерами «Этносферы»: пианистом Сергеем Филатовым, собирателем русского фольклора Сергеем Старостиным и духовиком-мультиинструменталистом Сергеем Клевенским. Благодаря им музыкальный ряд такого проекта не исчерпывается академическими инструментами (в проекте задействован Екатеринбургский камерный оркестр «В.А.С.Н»). В руках Сергея Клевенского поет русская свирель, каюка, жалейка и даже этнические инструменты других народов: ирландская флейта «вистл» и маленькая китайская волынка «хулуси». Сергей Старостин играет на гуслях, настоящих, восстановленных по псковским образцам. Удивительные музыкальные переплетения инструментов этнических и академических, рождают богатейшие по звучанию, уникальные композиции.
В музыкальном путешествии «Из варяг в греки» солируют Мария Владимирская и Иустина Бутрова (уже знакомые нам по «Адиемусу»), саксофонист Дмитрий Сарасек, гитарист Юрий Новгородский и Дмитрий Власенко (ударные). Все они – участники проекта Этносфера.
…Русь начиналась с варягов… Дух войны носится над волнами. Джаз-хор превращается в воинственных Валькирий. Девушки устремлены вперед, они раскачиваются в ритуальном танце, бьют в условные барабаны (держат в руках повернутые сиденьем к зрителю украшенные лентами табуреты). Их ленты развеваются, голоса переплетены, слова не нужны. Мир наполнен тревожными вскриками птиц, вдохновением боя и жаждой новых открытий. Перед мысленным взором зрителя рисуется предельно ясная картина: сильные удары весел стремительно гонят ладьи викингов вперед – к новым рубежам, где начинается новая жизнь, рождается молодой народ. Будущая Великая Русь.
Каждая из восемнадцати объединенных общей темой музыкальных композиций, живописных и театральных, многогранных и многослойных, представляет собой понятные каждому эпизоды-высказывания. Каждая картина символична. В каждой зашифрована одна из ипостасей жизни русского человека. Открытой, простой, наивной, искренней. Жизни, которая проходит через все жанры русской музыки: лирическая свадебная, духовный стих, ликующая волочебная, наигрыши, озорные частушки и даже знаменитые русские плясовые с их чечеточным «горохом-рассыпухой». Все это представлено в сюите, но ни одна из композиций – не реконструкция старинных образцов в их исторических формах. Старинные жанры выходят к зрителю как русский фьюжн. Бережные и при этом свободные обработки. Переосмысленные, переозвученные, переинтонированные – они пережиты и присвоены современным человеком. Они рождаются заново – как послание из глубины веков нам сегодняшним.
В концерте много соло – Сергея Клевенского и Сергея Старостина, Марии Владимирской и Иустины Бутровой, партий саксофона Дмитрия Сарасека. Есть даже целый сольный номер у оркестра «В.А.С.Н» («Наигрыши»). Но главным действующим лицом, проводником рождаемых здесь и сейчас образов и смыслов остается Джаз-хор. Он в центре происходящего. Джаз-хор – главная и музыкальная, и театральная составляющая сюиты. Все остальные составляющие этого мира вращаются вокруг него: усиливают, направляют, обогащают. Зрителю гарантирован культурный шок от высочайшего уровня выполнения сложнейших задач, пластических и вокальных возможностей юных артисток, слаженности движений коллективного организма и яркой индивидуальности каждой.
На всем протяжении концерта Джаз-хор (а это несколько десятков девушек) находится на переднем плане, почти не покидая авансцену. Безупречно выполняемый пластический рисунок мастерски выстроен режиссером Иваном Фадеевым. Движения хора то экспрессивны, то почти замирают, но им совершенно не свойственна статика. Хор здесь – воплощение жизни народа, которая течет и обновляется непрерывно, не останавливаясь ни на минуту. Летящий воинственный танец Валькирий сменяется лирической плавностью движений, в который гармония, мир и надежда явлены рядами сидящих «перед зеркалом» прихорашивающихся красавиц. В другой сцене они переносят зрителя в эпицентр праздничной толпы. Громогласно подхватывают частушки и, сорвав с ног тапочки, «танцуют» ими над головой, оптически еще больше увеличивая и без того немалое количество присутствующих на сцене людей. А то вдруг, опустившись на пол, они становятся почти незримыми, но даже тогда остаются главной действующей силой. Их мечтательные лица устремлены вдаль. Их глазами мы видим то, о чем поет соло Сергея Клевенского…
Особая роль в этом проекте и у Дмитрия Волосникова. Понятие «дирижер» в данном пространстве и контексте расширяется до смысла «демиург». В максимально заполненном людьми и предметами пространстве на это понимание работает даже сама его фактура – высокого крупного мужчины. Дмитрий Волосников возвышается над происходящим, повелевает стихиями и временем. Вопреки дирижерской традиции от покидает свой пост у оркестра и перемещается в пространстве сцены, переходя к хору и обратно к оркестру и тем самым высекая новые смыслы.
Музыкальное погружение в русский космос, при всем его размахе, многообразии жанров и настроений, безудержности веселья и вечного движения любви, было бы невозможно без русских исповедальных песнопений с их безысходностью страдания и просветленной торжественностью. Они представлены двумя композициями, которые становятся кульминационными, стержневыми. Духовный стих Пермской области «Когда молод был» в солирующем исполнении Сергея Старостина и «Душа моя прегрешная» с пронзительным соло Иустины Бутровой. После безысходности мужского страдания ее неземной, поразительно тонкий голосок зажимает сердце в тиски. Утренним туманом стелется он по земле, чтобы взлететь к самым небесам и донести до Всевышнего неизбывную тоску. Одна композиция вторит другой, усиливая ее и составляя одно целое, являющее саму суть духовного пути русского христианина. Мученичества как необходимой составляющей жизни, светлого, благотворного процесса, стирающего границы между жизнью и смертью, просветленного верой и обращенного к свету: «Душа моя прегрешная, что не плачешься?! Ты плачь, душа, рыдай всегда, тем утешишься… Страдалицы венцы носят на главах своих. Они песнь поют архангельскую: Аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя!».
Сложно сказать, в какой момент концерта собравшиеся в зале зрители ощущают то самое духовное единение, которое в русской традиции принято называть соборностью. Может быть, в тот самый кульминационный момент катарсиса – очистительного трагического сопереживания. Возможно, узнавая в картинах той, давно прошедшей жизни – нашей современной реальности и самого себя. Как бы там ни было, а в момент прямого обращения к современникам (композиция «Звездочки») зал уже был един в проявлении своих чувств. «Здесь всё очень важно И всё неспроста, Здесь одна сплошная суета. Звонят телефоны, Шумят поезда, Попробуй от себя сам не устать. А в небе застыла тишина И звёздочки, звёздочки, звёздочки, звёздочки…». Джаз-хор неожиданно для публики усиливается составом младших девочек. Они вдруг выходят из-за спин старших. Им по 9-11 лет, и они составляют Средний Джаз-хор. Они как новое поколение большого народа, которое обращается к зрителю уже не из прошлого, а из будущего. Времена – прошлое, настоящее, будущее – сошлись в одной точке.
Сцена и зал становятся единым организмом, и тогда мудрая и просветленная песня Сергея Старостина под соло Сергея Клевенского разлетелась широко-широко, глубоко-глубоко, заполнив собой уже не только пространство концертного зала Свердловской академической филармонии, но выйдя далеко-далеко за его пределы. И выше этого была только радость. Выше этого – любовь. Всеобщая, безграничная, всепрощающая, после которой единственно возможным финалом сюиты становится всеобщее ликование пасхальных песнопений. Мы живы! Счастливы! Едины в общей для всех, прославляющей жизнь песне! С этим остается зритель. С этим он уходит. Наполненный, ликующий, обновленный, он обрел нечто давно потерянное, с чем уже никогда не расстанется.
Юлия Табачкова
